Ветреная Геба (hebe_frivolous) wrote,
Ветреная Геба
hebe_frivolous

Границы живописи и литературы. Кейс-стади

Согласно Лессингу (о его экспериментах здесь и тут), живописный образ – это отражение внутренней красоты и благородства героя, выраженные изобразительными средствами. Художественный образ должен быть «красив» и изображать «красоту», даже если предмет подражания безобразен. Литературный же образ менее всего должен опираться на описания. Некоторые авторы намеренно не описывают внешность своих героев, предлагая читателю создать этот образ у себя в голове из черт и поведения персонажа.

Умеренность. Скульптор Д. Каччини
Умеренность. Скульптор Д. Каччини, мрамор, 1583-84 гг. Метрополитен-музей, Нью-Йорк, США

Живописный образ одномоментен, тогда как литературный может быть условно бесконечным. Там, где живописцу нужно было бы создать несколько художественных образов, поэт ограничивается одним штрихом.

Художественные образы в живописи – материальны, в литературе – невещественны. Первые ограничены рамками пространства и времени, которые накладывают ограничения на всю материю, вторые ограничены только человеческим воображением, то есть по сути ничем.

Живописные образы показывают нам какую-либо одну отличительную черту изображения, тогда как образ литературный способен собрать всю богатую палитру черт характера человека или характеристик явления. Безусловно, современные визуальные искусства уже могут изображать «живых» многогранных персонажей, однако в отдельно взятый момент времени, а выше уже указывалось, что живописный образ одномоментен у героя выделяется только одна доминирующая черта.

Лессинг отмечает, что иногда на живопись и поэзию налагаются своего рода ограничения, как, например, уже упоминавшийся фиванский закон, запрещающий изображать безобразное или какие-либо религиозные или культурные особенности той или иной эпохи. В таких случаях искусство прибегает к абстракциям и аллегориям, то есть феномены или явления, которые изображают художники, наделяются другими смыслами, фактически художественный образ становится тождественен символу.

Абстракции – характеристики литературного художественного образа, тогда как аллегории – прерогатива художников. В качестве иллюстрации данного положения Лессинг приводит пример с фигурами (понятиями) «умеренности» и «постоянства». Чтобы выразить умеренность художник изображает женскую фигуру с уздой в руке (узда – символ сдерживаемых страстей), а постоянство – это женщина прислоненная к колонне, как символу опоры, на которой держится все здание. Эти живописные образы и есть пример аллегорий. Поэту же в принципе не нужно изображать какие-либо фигуры, а достаточно просто назвать эти абстрактные понятия, чтобы у читающего возник желаемый образ.

Если рассматривать художественный образ в его диалектике (освоение – преобразование – отражение), то, по мнению Лессинга, наиболее сложным в живописном образе является последний этап – отражение, собственно изображение и воплощение, тогда как для поэта самое сложное – это освоение действительности – этап первый,– то есть замысел.

Живописный образ имеет дело только с видимыми объектами, ему сложно обозначать действо, например, помощь богов людям или какими-либо другими невидимыми персонажами (природные явления, возраст и т. п.), литературный образ может охватывать видимые и невидимые объекты. Данное различие образов Лессинг иллюстрирует эпизодом из Гомера, в котором описывается бой между Марсом и Минервой. Минерва, отступив, поднимает с земли огромный камень-валун и бросает его в противника. Поэту легко описать этот огромный валун, тогда как художнику, если он решит изобразить его, придется туго.

Поэзия изображает «видимое постепенное действие», тогда как живопись – «видимое остановившееся действие», но об этом уже говорилось выше. Живопись не может изображать время, ее удел – изображение пространства. Предмет живописи – тела, поэзии – действия. Иллюстрация последнего положения описание колесницы Юноны. Гомер для того, чтобы описать саму колесницу, показывает процесс ее изготовления и собирания. Живописцу бы в этом случае понадобилось бы просто изобразить сам объект – колесницу. Если бы поэт прибег просто к описанию, то это была бы не поэзия, но бледная копия. Вот что сам Лессинг говорит о подобных поэтах: «Вообще описания материальных предметов могут иметь место там, где нет и речи о поэтическом очаровании, где писатель обращается лишь к рассудку читателей и имеет дело лишь с ясными и по возможности полными понятиями. Ими может пользоваться с большим успехом не только прозаик, но и поэт-догматик, ибо там, где он занимается догматикой, он уже не поэт». Кстати, исходя из данных различий художественных образов, поэту невозможно описать, например, женскую красоту, все будет бесполезным потоком эпитетов, тогда как художнику доступна вся целостность образа, он может изобразить действительно красивое тело или человека, и, при взгляде на его работу, мы сразу же испытаем чувство эстетического наслаждения. Поэт же должен просто сообщить читателю, что такой-то персонаж был «красив», или «великолепен», или «ослепителен» или превратить «красоту» в «прелесть», «очарование», которые по мнению Лессинга являются «красотой в движении». То же касается и изображения «безобразного» (комического, гротескного).

Иллюстрировать приведенные выше различия живописного и литературного образов мы намерены на примере произведения Л. Кэрролла «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье» и иллюстраций к нему, выполненных Тенниелом. Предваряя собственно практическую работу, заметим, что в данном случае не вызывает сомнения, что живописные образы появились позже литературных и естественно, что живописец подражает поэту. Кроме этого, сам Кэрролл настаивал на том, чтобы иллюстрации были выполнены строго в соответствии с его авторским виденьем, поэтому на художника были наложены поистине двойные ограничения, что, тем не менее, не помешало ему блестяще справится с задачей.

На рис. № 1 изображен котенок Алисы – Китти, который играет с клубком.



котенок играет с клубком

Рис. 1.

В книге эпизод с котенком описан так: «...пока Алиса сидела, свернувшись калачиком на уголке просторного кресла, что-то бормоча про  себя вполудреме, Китти от души забавлялась, играя с клубком шерсти,  которую Алиса мотала поутру; она весело гоняла его по полу и, конечно,  размотала и запутала вконец. Нитки валялись теперь на коврике перед  камином,  до того спутанные, что на них страшно было смотреть, а Китти прыгала по ним, пытаясь поймать собственный хвост».

Лессинг в своем трактате указывает, что художник может изображать только какую-либо отдельную черту персонажа, наиболее характерную для него в этот момент. И действительно на рисунке Тенниела мы видим милое существо, трогающее клубок. В данном случае изображена игривость котенка, хотя и слегка аллегорично (на животное надет бант – видимо для того, чтобы показать, что это именно котенок, а не взрослая кошка, вокруг него размотанные нитки и клубок). Помимо игривости котенок может быть мурлыкающим, спящим, умывающимся – и об этом упоминается в тексте «Алисы», однако, ограничения налагаемые изобразительными видами искусства не позволяют изобразить все эти характеристики ни последовательно, ни одновременно. Выбор иллюстратора пал на «шаловливость», «игривость» Китти.

На рис. 2 запечатлен момент перехода Алисы в Зазеркалье, то есть проход ее сквозь зеркало.


Алиса проходит сквозь зеркало

Рис. 2

Нисколько не умаляя художественных заслуг Тенниела, заметим, что сам процесс перехода из одной среды в другую передать не удалось. Мы знаем, что иллюстрирует данный рисунок, поскольку прочли об этом в книге, однако, если бы мы увидели только его, еще не читая сам текст, то вряд ли бы опознали в нем переход из одного мира в другой.

Вот как описан этот переход в книге: «Тут Алиса оказалась на каминной полке, хоть и сама не заметила, как она туда попала. А зеркало, и точно, стало таять, словно серебристый туман поутру.

Через миг Алиса прошла сквозь зеркало и легко спрыгнула в Зазеркалье».

В тексте – одни только действия (глаголы): оказалась, таять, прошла, спрыгнула; статика рисунка одномоментна, тогда как персонаж осуществил последовательность действий, на рисунке он замер в момент прохода.

Кстати, в тексте Кэрролла нигде не дано описание внешности Алисы. Если Тенниел должен был послушно следовать представлениям автора, то получается, что внешность Алисы тот описал на словах? Выше уже говорилось о том, что живописный образ  это отражение внутренней красоты героя, тогда как литературный образ Алисы читатели должны были составить самостоятельно в ходе чтения или обратившись к иллюстрациям.

Интересно проследить игру аллегорий и абстракций, которую можно увидеть на рисунке, изображающем королевскую рать. Описание рати дано глазами Алисы: «Никогда в жизни ей не доводилось видеть солдат, которые  так  плохо  бы держались на ногах: они то и дело спотыкались и падали, а стоило одному из них упасть, как на него тут же валился еще десяток, так что вскоре по всему лесу солдаты валялись кучами.
За солдатами появилась королевская конница. У коней  все  же  было по четыре ноги, но и они порой спотыкались, и, если уж конь спотыкался, всадник – такое уж, видно, тут было правило – тотчас летел на землю. В лесу началась кутерьма, и Алиса рада была выбраться на полянку, где она увидела Белого Короля – он сидел на земле и что-то торопливо писал в записной книжке».

Обобщая данное описание, можно сказать что королевская рать неумелая, неосторожная, головотяпствующая. На рис. 3 представлен живописный образ королевской рати.

Королевская рать
Рис. 3

Перед Тенниелом стояла сложная задача: описать и конницу и пехоту, которые спотыкаются и валятся друг на друга. Для этого он прибег к аллегории и надвинул на глаза солдатам каски. Получился образ слепца, который спотыкается, потому что не видит. Сарказм по отношению к королевской рати выражен именно в касках, потому что слепец не может усилием воли начать видеть, тогда как снять с глаз каску солдаты могут, но не делают этого.

Заметим, что королевская рать изображена художником в своего рода комиксном стиле, когда кадры изображений сменяют один другой. Так и здесь – одни солдаты только появляются в поле нашего зрения, другие уже лежат в куче, третьи только начали падение. Вся динамика рисунка говорит о большом художественном таланте Тенниела.

Отрывок о королевской рати хорошо иллюстрирует и рассуждение Лессинга об описании материальных предметов, вернее его предостережения об избегании этих описаний. И действительно, Кэролл не сообщает нам, что рать была глупой и неумелой, это было бы «некрасиво» и выходило бы за грань поэтического метода. Напротив, он словно строит «колесницу Юноны», т.е. рассказывает появление рати, а не описывает ее саму.

Приведите похожий пример с книгой / иллюстрацией или с книгой / фильмом.
Tags: Лессинг, виды искусств, художественный образ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments